Письма сельского почтальона. Письмо шестнадцатое

В магазин наш привезли яблоки. Роскошные, без единого пятнышка, как на выставке, огромные, ну просто загляденье. Это что? Урожай этого года? Нет! Прошлого? Да! Кто и как их сохранил в таком виде? Люди думают над этим. Покрывают парафином, который нельзя убрать полностью, останавливают процессы гниения, убивая то, что совершает этот процесс. Т.е. товарный вид есть, а суть, цель плода?.. Нарушив естественные процессы, мы приносим себе вред, забыв, что «Господь дал человеку все, а человек захотел своего». Кто сегодня в городах пьет естественную воду? Никто! Хлорируем, фторируем, кипятим, ионизируем, магнитируем, фильтруем. Одно из главных сокровищ на земле. А воздух? Как нам не страшно? На что расчет? На что мы делаем ставку, чем жертвуем? Японцы носят на улицах Токио респираторы, ставят автоматы с чистым воздухом, для того чтобы отдыхать. Мы напоминаем собаку, ловящую собственный хвост. Тараканьи бега — вот что есть наша жизнь.

И смотрю я на своих детей и внуков и думаю. Почему же я должен отдать их в жертвы этому Минотавру, ради чего, ради каких целей? Да еще должен сам «вылезать из шкуры», чтобы запихнуть их в этот лабиринт, из которого, и это все прекрасно знают, выход один — на кладбище. Итог-то один, где все землевладельцы равны. И бомж, и Березовский. Люди очень не любят эти разговоры. Все об одном и том же. Но они прекрасно понимают, что это главное и от этого не уйдешь, и именно об этом говорит вся философия, искусство, поэзия и прочие серьезные источники. Евангелие я не трогаю. Кто прикоснулся хотя бы к Вере, можно сказать, нашел единственно верную дорогу. Но это не партия и не пионерская организация, туда нельзя принять или исключить, как в былые теперь уже времена. Истинная Вера — это когда за нее отдают жизнь. Но времена сейчас не те. За деньги отдают, а за веру...? Не будем это сейчас трогать. «Званы все! Придут немногие». Всегда было «малое стадо». Господь сказал все. Добавить к этому уже ничего нельзя. Это на все века единоверная полная и абсолютная истина. А я имею ввиду ту духовную часть айсберга, которую каждый может видеть и воспользоваться. Великие умы, оставившие нам сокровищницу человеческого духа, о которой мы так любим поговорить, которую включаем в программы обучения, цитируем, издаем, держим на полках, листаем...

Все сказано. Ничего нового никто не изобретет. И Баратынский в стихах говорит то же самое, что Шопенгауэр. Форма разная, суть одна. Всем вначале весело. Юность беззаботна, а потом дорога от Чехонте к Чехову, от «люблю тебя, Петра творенье» к «иные мне теперь милы картины. Калитка, сломанный забор... Хозяйка добрая, да щей горшок». Это как у цыганки на гадании. И это будет, и это, и это. А в конце-то что?.. На чем душа успокоится? Финал гадания. Успокоится...

Поэтому посадил я своих детей и внуков за стол. Помолились сначала, помолчали, и вот что я им посоветовал: «Успокойтесь и подумайте крепко-крепко. Что вы хотите? Что вам нужно в этом мире? Во-первых, если вы встали на путь Веры, то, встав на борозду, не оглядывайтесь и никого не слушайте. Никого! Что мы просим у Господа? Тихое мирное житие, и непостыдной, безболезненной кончины! Что для этого надо? Смирение! Это основа основ и почти недостижимое состояние. Значит, надо отбросить все честолюбивые замыслы. Это означает, что каждый из вас как «витязь на распутье» должен решить раз и навсегда, каким путем следовать. Апостол Павел сказал: «Мир лежит во зле». Если приглядитесь, то это так и есть, а глубокое изучение истории подтвердит вам это.

Во-вторых, за все надо платить! За каждый шаг. Не сразу. Кредиторы ждут вас в конце туннеля. «Жизнь, зачем ты мне дана?» На этот вопрос желательно ответить в начале пути, а не на выдохе. Помните, что написано на распутье. «Направо пойдешь — коня потеряешь, сам цел будешь. Налево — сам погибнешь, конь цел останется. Прямо пойдешь... и т.д.». Есть человеческий опыт. «Умный человек учится на чужих ошибках, дурак на своих собственных» — так говорит народная мудрость. Если финал для всех один, значит, цены ему нет, и незачем туда спешить. Что толку смотреть на богатство или почетные грамоты со смертного одра?

Человеческий опыт отжал главные ценности. Семья, дети, дом, сад... Хочешь жить спокойно, не рвись к деньгам и власти. Научись трудиться, не делать деньги, а зарабатывать их реальным трудом. Это вопрос принципа. Есть вечные профессии, а есть условно временные, модные. Человек, занятый карьерой, остается один. Нельзя гнаться за двумя зайцами и сидеть на двух стульях.

К чему я все это? Да к тому, что надо, придется совершить выбор. И выбор трудный. Соблазнов много, а жизнь одна. В это надо очень и очень вдуматься. Вечность — это облака, солнце, текущая вода, шумящие над ветром сосны, песнь соловья, хлеб... И это дал Господь.

Люди закрыли землю асфальтом, изгадили воздух, которым дышим, отравили воду, уничтожают леса, приготовляют блюда из языков соловья, и занимаются многими противоестественными делами.

Вам, дорогие мои, предстоит решить, с кем вы в этом мире и зачем вы живете. Сейчас люди живут в придуманном ими мире. Есть реальный мир, данный человеку Господом, и есть придуманный людьми искусственный мир. Поймите, что то, к чему человек уже привык, это искусственный мир».

Рядом со мной живет соседка, которая понятия не имеет о цивилизации, прогрессе. Она не смотрит телевизор, не знает, кто президент, что творится в науке, искусстве и где находится Америка, и в какое ВТО вступает страна, и ей в голову не придет всем этим интересоваться. Газет она не выписывает, книг она не читает. Ей 82-й год, и она довольна своей трудной жизнью. И рюмку выпьет, и споет, и станцует, и детей вырастила, и в жизнь вывела, и смеется, и трудится до сих пор. 4 класса дают ей возможность написать и прочитать письмо к детям и братьям. И это не ущербный человек. Боже упаси. Она ходит в церковь, здраво рассуждает и мудра своим огромным жизненным опытом. И спрашивается, кто прав. Ей за всю жизнь не сделали ни одного укола, но ее «достает» ревматизм, так же как и великого ученого или политика, но она не будет платить тысячи за новоизобретенные средства, а обмотает больное место лопухом и вскарабкается на печку. И если она не ела черной икры, то щучья отнюдь не хуже, и на хлеб так же намазывается, правда, она ест ее ложкой. Так «кто счастлив здесь, друзья»? И красоту она понимает и умеет сказать о ней. Сколько раз я видел, как она молча сидит с удочкой в своей лодчонке и смотрит, смотрит на утренний туман и встающее из-за церкви солнце, забыв про утопленные рыбой поплавки. А рыба, которую она ловит не на американские снасти, а на привязанную к пластиковой бутылке нитку, одна и та же. Я всегда задаю себе вопрос, о чем же она думает, сидя на льду у лунки по многу часов? Что у нее в голове? Она категорически отказывается переезжать к дочери со всеми «удобствами» и заботой, и полна мыслями о завтрашнем дне.

Смотрю я на этот наш «раритет», и в голову закрадывается мысль о чудовищном обмане, в котором, даже не задумываясь об этом, живут люди, строя «удобное кресло к финалу спектакля»... И по-новому для себя вспоминаю басню Крылова. Прости, Иван Андреевич, но петух-то, наверное, прав, «навозну кучу разгребая, нашел жемчужное зерно и говорит: «К чему оно? Какая вещь пустая. Я больше был бы рад зерну ячменному. Оно хоть и не видно, да сытно»...

Р.S. Почему не приехал? Я жду...

Обнимаю, твой Д.В.А.

сентябрь 2003

2017-02-20, Anny (обновлено 2017-04-12)