Интервью с Зарубиной В.И.

Зарубина Валентина Иосифовна — учитель русского языка и литературы. Она 5 лет работает в Центре Образования Технологии Обучения. В этом центре учатся дети с ограниченными возможностями по здоровью. Мы решили взять интервью у Валентины Иосифовны и узнали, отличается ли работа в «необычными» детьми от преподавания в обычных классах и есть ли в работе учителя место подвигу.

teach1.jpg

Корр.: Здравствуйте, Валентина Иосифовна! Скажите, Вы сразу нашли своё призвание в профессии педагога?

Зарубина В.И.: Если бы в выпускном классе мне сказали, что я буду работать учителем, то я бы даже рассмеялась. Никогда в жизни я не мечтала стать педагогом.

Сразу после школы поступила на юридический факультет. Но сердечная драма, обрушившаяся на меня в восемнадцать лет, не находила отклика ни в кодексе Наполеона, ни в Римском праве.

Через два года я стала студенткой филологического факультета, найдя спасение от душевных бурь в искренней лирике М.Цветаевой, в скульптурном стихе А.Ахматовой, в простоте и краткости А.Пушкина.

Корр.: Расскажите, что нужно сделать, чтобы добиться успеха в профессии? Есть ли у Вас какой-то секрет?

Зарубина В.И.: Коллеги всегда подсмеивались надо мной, говорили, что работа для меня – хобби.

Это правда: работа – это мое главное увлечение в жизни. Но при этом я никогда не забывала слова Уильяма Ослера: «Первый шаг к успеху в любой профессии — заинтересоваться ею всерьез».

Все, что происходит вокруг, я рассматриваю через призму того, как это может пригодиться на работе, что это может дать детям. Новая книга, фильм, компьютерная программа, песня, событие мирового значения или чей-то день рождения – все может стать темой для обсуждения, причиной для праздника или поводом для дискуссии.

Я всегда хотела внушить детям мысль, что жить на свете интересно, так много интересного мы ещё не знаем, впереди будет ещё лучше.

Обучение детей в ЦОТО

Корр.: Валентина Иосифовна, скажите, пожалуйста, по Вашему мнению, в профессии учителя есть место подвигу?

Зарубина В.И.: Расскажу Вам историю.

Летний лагерь. Дети два раза в неделю посещают бассейн. Я — вожатая 1 отряда.

Всего один раз за сезон я взяла купальник и плавала с детьми. Именно в этот день младший брат Алеши Петренко стал захлебываться и тонуть.

В таких ситуациях все испытывают шок, как завороженные смотрят на происходящее и не могут двинуться с места. Я ныряла за ним два раза: ухватиться было не за что, он был подстрижен наголо. Вытащила за плечо.

Корр.: А отличается работа учителем в обычной общеобразовательной школе от ЦОТО?

Зарубина В.И.: Ничем. Такие же ученики, такие же диктанты, сочинения и домашние работы. Такие же программы, такие же критерии оценивания, такие же стрессы и разочарования, переживания и восторги. Только... может быть... Это зависит от ученика.

В обычной школе ты ведешь урок и понимаешь, что новый материал может быть усвоен кем-то хорошо, кем-то средне, а кто-то забудет его через 2 минуты после урока и никогда больше не вспомнит о нем.

Сейчас мы работаем в с учениками в группах, но есть такие дети, которые в группе работать все-таки не могут. И тут происходит нечто, не похожее ни на что. Получается, что ты находишься в режиме постоянного мыслительного процесса относительно какого-то ученика.

У меня такое впечатление, что моя жизнь раздваивается или даже растраивается. Один ученик не может сосредоточиться на теме урока, его постоянно приходится возвращать к тому, что необходимо сделать, чтобы усвоить тему. Приходится придумывать эти пути «возвращения» к теме урока. Такие пути, которые бы не вызвали в нем агрессию или негативную реакцию. И думаешь об этом — всегда. Другой ученик не может писать, а диктант по итогам четверти все равно должен быть написан, и написан хорошо. Приходится постоянно изобретать формы проведения занятий, способы выполнения упражнений.

И думаешь об этом всегда. Когда готовишься к урокам, когда едешь на работу, когда готовишь ужин, когда хочется спать или маешься от бессонницы. Такое впечатление, что эти маленькие люди поселились у тебя в голове и хозяйничают там. Не дают тебе отвлечься ни на что. И уже можно услышать от родных: «Мама, вернись к нам».

Корр.: Чем отличаются дети с ограниченными возможностями от обычных здоровых детей?

Зарубина В.И.: Дети все одинаковые. Это маленькие люди, которым нужно помочь вырасти. Вкладываешь хорошее — вырастет хороший человек. Ничего не вкладываешь — неизвестно, что получится. Дети без инвалидности тоже болеют. Иногда, к сожалению, часто. Бывает такое, что дети с ограниченными возможностями не пропускают ни одного урока за длительный период обучения. Но это не значит, что они здоровы.

Другое дело, что для того, чтобы дети с ограниченными возможностями могли полноценно заниматься, не подвергая свое здоровье дополнительным рискам, нужно создать условия. В нашей школе такие условия созданы. Например, дети, которые передвигаются в колясках, имеют возможность не каждый день приезжать в школу, а заниматься дистанционно, из дома, сосредотачиваясь на уроке, а не на тех физических усилиях, которые необходимо затратить на то, чтобы добраться до школы.

Корр.: Говорят, что среди детей с ограниченными возможностями очень много одаренных. Встречались ли Вам такие ученики? Какие Вам запомнились и почему?

Зарубина В.И.: У меня нет такой статистики. Кроме того, если честно говорить, то я не делю детей ни на какие группы. О том, что учу детей с ограниченными возможностями, забываю сразу, как только начинаю урок. Встречаются одаренные дети, но это особые ученики, и совсем неверно думать, что это счастливчики и везунчики.

Одаренные дети — это особая проблема. И им тоже нужно помочь стать взрослым, помочь реализовать свою одаренность.

Да, мне встречались такие дети. Одаренный ученик не всегда отличник. И не всегда такие ученики одарены талантами в литературе или у них ярко выраженная способность к языку, (а я все-таки учитель русского языка и литературы).

А если это одаренный математик? Или информатик? Или шахматист? Я об этом могу вообще ничего не знать.

Вот вспомнился один ученик. В шестом классе писал изложения слово в слово. Любой учитель усомнится в честности такой работы. Я тоже засомневалась и попросила показать мне его черновик. Он сначала даже не понял, зачем я прошу у него черновик, а когда понял мои сомнения, то мне показалось, что он был раздосадован такой ситуацией недоверия. Принес черновик. И что я вижу? Записана начальная буква каждого слова. И Дима по памяти восстановил весь текст по этим буквам. При этом ни одной ошибки. Вот такой одаренный ученик у меня был.

Нужна я ему была как учитель русского языка? Нет. Он родился грамотным, любознательным, одаренным феноменальной памятью. Поэтому, когда он на уроках русского языка сидел с толстой книгой под партой, я просто не тревожила его вопросами о суффиксах и обособленных определениях. Иногда одаренным детям нужно просто не мешать. Ещё вспомнилась ученица, которая вдруг решила мне помочь, когда увидела, что я нахожусь в затруднительном положении. Эту девочку я не забуду никогда. Она одарена душевной щедростью.

Обучение особых детей

Корр.: Валентина Иосифовна, а есть какие-то поступки ваших учеников, которые дают Вам право думать, что Вы состоялись в своей профессии?

Зарубина В.И.: В начале занятия в класс вошел секретарь и объявил, что семь человек из класса должны сходить к медику. Никто не двинулся с места. Она с недоумением смотрит на класс и говорит: «Неужели вы не хотите отдохнуть от уроков?» Ответ: «Мы с классного часа не уйдем».

Я задаю себе вопрос: «Может ты в школе не нужна, может занимаешь чье-то место?» Жизнь сама отвечает на эти вопросы. Мне иногда кажется, что жизнь сама ведет меня туда, где я нужнее всего, где могу реализовать свои способности наилучшим образом. Я доверяю жизни, верю в нее, и она, по-моему, платит мне тем же.

Корр.: Валентина Иосифовна, скажите,  Вам где интереснее работать — в обычной школе или в ЦОТО?

Зарубина В.И.: Не место красит человека, а человек место. Нужно работать так, чтобы там, где ты работаешь, было интересно и чтобы была польза от твоей работы.

2014-03-18, Виктория Соболевская (обновлено 2016-02-01)