День 111

*10 октября 2015*

Вчерашний день описывать не буду. Безусловно, можно рассказать о том, какие видел сны и насколько сильно отлежал бока. Как после этого целый день просидел в сети, смотрел фильмы и как потратил один день на полное ничегонеделанье, но смысл? Да, такие дни тоже нужны, тем более, работая столь тяжело. Их редко удается выкроить, учитывая то, что необходимо заниматься хозяйством постоянно. Опять же, назвать этот день полностью свободным от забот тоже нельзя, ведь птиц нужно кормить, собак тоже голодными не оставишь. Следует признать, что эти мелкие домашние заботы уже выполняются автоматически.

Вечером, когда мой свободный от дел день заканчивался, пришел в гости сосед. Он нашел новое поле с картохой. Одновременно я был и рад, и огорчен. С одной стороны нужно делать запасы, а без дохода они делаются сложно, с другой стороны уже порядком измотала эта работа на полях. Отдыха было явно мало. Съездили с ним в другую деревню. В этой деревушке я был впервые, но сплошь и рядом встречались люди, которых уже либо знаешь лично, либо где-то их уже видел на полях. Встретил несколько односельчан, которые приехали сюда к кому-то в гости. Деревушка состоит всего из одной улицы. Окружен хуторок со всех сторон полями, а до ближайшей крупной деревни около пяти-семи километров. Сюда не ездят автобусы. Вокруг одна грунтовка. Ближайший асфальт находится дальше, чем ближайшая деревня. Осенью транспортное сообщение с деревней теряется полностью. Дети ходят в школу в соседнюю деревню по грязи или сугробам. Если кому стало плохо, Скорая доезжает до крупной деревни, а затем идут пешком к хуторку. Соответственно, жители не рассчитывают увидеть медиков ранее чем через два часа после вызова. Но, несмотря на то, что там нет работы, школы, почты и медпункта, там живут люди.

Они по-своему счастливы. Они выращивают скот, птиц, занимаются земледелием, охотой и рыбалкой. Что меня еще приятно удивило – крашеные домики, аккуратненькие заборчики. Перед домами во дворах растут цветы. Да, здесь нет лоска города, но нужен ли он? Жителям этой деревни точно не нужен.

Интересны и повадки местных. Никто из тех, кто меня еще не знает не спросил что я за человек и откуда сам. Они здоровались, представлялись. Я в ответ точно также называл себя. Затем они интересовались, что за чужак у них объявился в деревне. Но спрашивали не у меня лично, хотя я стоял рядом, а у тех селян, которые знают меня. По правилам этикета, говорить в третьем лице о присутствующем человеке не принято, но здесь свой этикет. Скажу вам, что это даже имеет какой-то шарм. В этом нет проявления неуважения или, быть может, осторожности какой-нибудь. Это дает человеку достоверную информацию из доверенного источника. И дальнейшее отношение к тебе будет строиться из слов вашего совместного знакомого.

Деревенские не церемонятся в выражениях. Из-за скудного словарного запаса, провинциалы нередко используют мат и слова-паразиты, характерные для данной местности. Убрав лишние слова, подставив синонимы вместо нецензурных выражений, я смог понять, что о нашей семье были даны превосходные рекомендации. Такие, что будь они в резюме при трудоустройстве… впрочем, они будут там явно лишними.

В эту деревушку мы приехали за стареньким Запорожцем. Своим ходом машинка уже не шла, поэтому, ей требовался буксир. Договорились о цене, сказали, что заберем завтра. Машинка, отпахав свое, уйдет на металлолом.
Утром следующего дня схватил ведро. Поехали! Работа шла не столь живо, как на предыдущем поле, т.к. основная бригада уже порядком подустала, а вновь прибывшие люди еще не успели раскрутить маховик. Следует отметить и качество почвы, и усыпанность картошки. На грунте росло много травы. Там было низинное место, поэтому земля была мокрой. Прямо посреди огорода рос один из собратьев камыша и рогоза, поэтому, помимо того, что было много гнили, картоху приходилось отыскивать промеж высохшей водяной травы.

Сетки были крупнее, чем у предыдущего фермера. Держальщик всякий раз встряхивая сетку, приговаривал «Писец тому, кто это будет грузить». Я улыбался, мол, тебе же и придется грузить. Тот в ответ говорил, что у него после уборки картошки здесь, уже есть другие планы. Его отец держит около сотни коров, которые вечером ждут дойки, а также он обещал загрузить кому-то Газель картошки. У нас стоял в ожидании погрузки Валдай, а также должна была приехать еще одна Газель. Позже выяснилось, что Газели не будет, и вместо десяти тонн, нужно всего шесть.

Потихоньку, полегоньку мы прошли по три прохода за полдня по 300 метров каждый. Помимо них, нам раскопали последнюю грядку на всех, чтобы добить необходимый вес. Соответственно, и заработали каждый по 1000 рублей. Когда мы собирались ехать уже домой, выяснилось, что фермера подвели грузчики, не приехали на погрузку. Он попросил меня с сеточником, как двух самых молодых, остаться еще и на погрузку. Мы сходу начали отказываться. Я по состоянию здоровья. Несмотря на то, что у меня был день на то, чтобы отлежаться, я никак не успел подлечить свою простуду. К вечеру она заметно давала о себе знать. Сеточник, как я уже писал выше, должен был ехать работать в другое место. Фермер сказал, что заплатит вдвое больше, чем платят за погрузку, т.к. грузить все равно нужно.

Как вы, наверное, догадались, мы остались на погрузке. Моя бригада уехала домой, а я остался на погрузке за 20-25 км от деревни. После погрузки сеточник обещал меня отвезти в деревню. Всю погрузку я ему вспоминал слова о том, кому там писец настанет. Вспоминал, как он ехидно набивал сетки до состояния, когда нити начинали уже лопаться.

Погрузка происходит следующим образом. Машина заезжает на грядку между мешков. Мы по очереди подносим сетки, которые взвешивают по 2-3 штуки одновременно внутри машины, а затем укладывают внутри. Перекупщики на сей раз были из Ростова. Они возили помидоры в Москву, а на обратной дороге, чтобы не ехать пустыми, они заезжают в Липецкую или Воронежскую область за картошкой. Сдают ее в Ростове оптом. Этим они отбивают дорогу и еще и зарабатывают немного.

Погрузка давалась мне очень тяжело. Сетки по 45-47 кг каждая. Когда встречались сетки по 42-43 кг, мы радовались. К такой нагрузке моя спина была явно не готова. После километра по грядке, изображая из себя ленивого орангутанга, спина уже была не особо в восторге, а тут на те! Первые три тонны мы погрузили прямо в машину, а дальше перекупщик увидел камыш и грязь. Не, я туда не поеду, а если поеду, то уже не выеду.

Пригнали трактор. Оставшееся погрузили на него, а уже потом с трактора бросали в кузов грузовика. Фермер неверно рассчитал вес, т.к. не думал, что сетки будут такой массы, и последняя грядка была явно лишняя. Догружали уже явно выдохшись. Но моему напарнику не привыкать, ведь он все эти два месяца был только на погрузках. Он всячески мне помогал под конец, то забрасывая мешок на плечо, то и вовсе забирая мою сетку. Тогда я сделал вывод, что погрузка мне явно уже/еще не по силам. Забегая наперед скажу, что рано его сделал, рано.

Валдайчик забрал свои семь с половиной тонн, вместо разрешенных шести, и уехал своей дорогой, опасаясь постов ДПС. А мы же собрали все сетки с семенной картохой, и под открытым небом, лежа без сил в прицепе трактора на сетках, медленно поехали на ферму, где с нами должны были рассчитаться. Вот та картинка, которой явно не хватает в этом блоге. Она бы отражала всю суть. Истома. Вечерняя истома. Ты лежишь измазанный с ног до головы землей. Одежда и кожа ярко черного цвета. Обычно, когда пачкаешься землей, она имеет слегка сероватый цвет, но, смешавшись почти в равных пропорциях с потом она имела ярко выраженный черный цвет. Лучше всего этот цвет знают вебдизайнеры, и они никогда его ни с чем не спутают. Это именно тот самый #000000, который вам прекрасно знаком. Лежишь на картофельной постели, в глазах отражается лазурь светло-синего неба, на котором в хаотичном порядке плывут бесформенными клочьями ваты воздушные белоснежные кучевые облака. На горизонте в бардовых тонах в ветвях лесопосадок прячется огненно рыжий солнечный диск. Обернешься вокруг – красотища какая! Уверен, что именно такие виды снятся в предутреннем сладком дреме гению кисти. Игра теней и света воодушевляет воображение автора панорамного шедевра. Возбужденная муза с легкой долей пошлости разбросала всю цветовую палитру по холсту неизвестного Художника. Ни один маэстро пера не сможет описать ту драму смены жизни и смерти, что запечатлена на этих полях. Вот пахота блистает черной заплатой. Земля спит, отдыхает в ожидании снега. Вот рыже поле стоит, где пожухла трава. Буйство жизни на нем сменилось тоской. Деревья устало плюются листвою по ветру. Голые ветви, качаясь не в такт, как бы прощаются с нами до новой весны. Не знают они, что мы встретимся скоро. Чуть правее растет свежее поле озимы, даруя взору чувство весны. Здесь в тоже время, как что-нибудь гинет, новая жизнь возрождается вновь.

Приехав на ферму, у нас было время чтобы немного осмотреться. Ферма представляла собой обширный хоздвор. Там стояли уже знакомые мне «Енисеи», ЗиЛы, зернометалки; одиноко лежала усталая картофелекопалка с погнутым валом, недалече был и культиватор с ралом; а чуть поодаль стояли тракторы. Мое внимание зацепилось на одной из странных машин, которую ранее я не встречал. Как объяснили, это была тюковалка. Быть может кто помнит по рисункам, или же проезжал меж полей (это пишу детям асфальта)и видел лежащие цилиндры с соломой. Мне было всегда интересно, каким образом их вот так вот скручивают, и почему они не теряют своей формы. Так, оказывается, на поле въезжает вот такая тюковалка, которая собирает солому, прессует ее и сворачивает в цилиндрический брикет. На ней установлены веревки, которыми она же их и связывает, чтобы брикеты не теряли формы. Кроме техники стояли ангары для зерна, помещения для картофеля, а также стойла для коров. Там даже есть жилые помещения, где фермер время от времени оставался на ночь, когда работы накапливалось много. А чуть дальше были птичники с выходом к искусственно вырытому озеру. Идеально для содержания уток и гусей. Помимо хозяйской птицы там не без удовольствия останавливаются перелетные гуси и крячки. Они знают, что никто их здесь не тронет. Говорят, что даже черные лебеди несколько раз прилетали.

Фермер, управившись по делам, рассчитался с нами. Итого мы погрузили семь с половиной тонн крупной картошки и около двух с половиной тонн семенной. Итого на двоих мы загрузили десять тонн. 10 тонн – 4000 рублей. По две тысячи каждому. «НИЧОСИ!!!», — подумал я. С учетом того, что еще тысячу заработал на подборе, вышло три тысячи рублей заработка за один день. Весьма недурно даже для города, не говоря о деревне, где официальная зарплата колеблется от четырех до семи тысяч рублей. И да, здесь есть и такие, которые на полставки работают за 3000 в месяц. Та же трешка, которая в сезон зарабатывается за один день.

Да, в этот день я устал. Вернее, мне так казалось. Штирлиц не знал, что это еще цветочки, а ягодки будут где-то через неделю. Где-то через неделю он узнает, что на самом деле означает «НИЧОСИ!!!».

Из фермы нас двоих отвезли в другую деревню. В ней жил мой напарник. Так как солнце уже было низко, а коров всех подоить его семья не успевала, он попросил помочь в этом нехитром деле, даже как бы извиняясь за эту задержку. Однако он был слегка взбодрен, когда я с радостью согласился поучаствовать в вечерней дойке. Мне на самом деле было интересно, как происходит этот процесс.

Мы взяли аппарат для машинного доения и пошли к ближайшему из загончиков, где находилось с десяток коров. Бычки живут отдельно от коров чтобы их не перегуляли всех. Аппарат представлял из себя бидончик с шлангом, который через переходник расходился на четыре других шланга. На концах каждого из них находилось по металлической колбе-сосалке. Мой напарник взял с забора небольшую веревку с самозатягивающейся петлей. Эту петлю набросил на рога корове, и потащил ее на буксире к забору. Далее голову коровы максимально прижимают к забору и привязывают ее. После этого аппарат включается в сеть. Розетка была прибита прямо к ясеню, и я не сразу ее заметил. Сразу после включения начинал работать специальный насос в бидоне. Корове на вымя ставятся присоски-колбы. Процесс пошел.

Коровы на дойку идут неохотно, но с некой долей безысходности. Они стоят и терпеливо ожидают, когда их снова отпустят. Как я узнал, тяжелее всего корову доить в первый раз. Она лягается, пытается вырваться, бодается. После усмирения кнутом они становятся такими удрученно отчаявшимися. Когда молоко по шлангам начинает сочиться медленнее, колбы снимают. Корову отвязывают, и той же петлей ловят следующую. Весь процесс повторяют снова.

Важно не забыть каких коров уже подоили, а каких еще нет. Это видно, конечно, по вымени, но не настолько ярко это выражено, как мне казалось. Итого десять коров дают 5 ведер по 12 литров молока за один раз. Соответственно, каждая корова дает по 12 литров в день в среднем, т.к. есть еще и утренняя дойка.

Если продавать молоко только в деревне, то выйдет всего 400 рублей с одной коровы при условии продажи всего молока, что маловероятно. Так как коров там много, они молоко перерабатывают в сыр, а затем везут его в Воронеж или Липецк и сдают оптом по 200 рублей за килограмм. Конечная цена этого сыра 400-450 рублей за килограмм.

После этого, напарник отвез меня домой на своем авто. Добрались в мою деревню мы уже далеко затемно. Паренек отказался напрочь брать с меня деньги даже на бензин, хотя проехали достаточно внушительное расстояние по полям. Когда ехали, ему кто-то позвонил с просьбой приехать помочь погрузить Газель. Он согласился. Не устаю восхищаться трудолюбием и выносливостью этих людей.

Я же, в свою очередь, вернулся домой. После душа набросал посты в ШВ, а затем уснул сладким сном. Ведь уже в шесть часов снова меня разбудит будильник, и я опять возьму ведро и отправлюсь на грядки.

До новых встреч на страницах блога!

убранное поле прогулка на веле

очередное селфи

сборная россии по футболу на тренировке

русская природа осенью

ток переработка зерна здание

старая техника трактор на гусеницах

старая техника

осеннее поле

проселочная дорога

асфальтная дорога в деревне

2015-10-12, Денис Савостьянов (обновлено 2016-10-07)